Прекрасный вечеръ разлагался

По расцвѣтающимъ лугамъ,

Далекій солнца свѣтъ алѣя отражался

По кудреватымъ облакамъ;

Зардѣлась скоро и заря,

И обагрила сводъ небесный,

И въ роскоши цвѣтовъ горя,

Обворожила міръ окрестный.

Очарованъ ея красами,

И я стоялъ внѣ города,

Хотѣлъ тамъ погулять подъ старыми дубами,

Почить отъ дневнаго труда.

Вездѣ царила тишина,

Волшебный мракъ лежалъ въ долинѣ,

Всходила на горѣ луна,

Купаясь въ озерной пучинѣ.

Тогда съ соборной колокольни

Вдругъ колоколъ пробормоталъ,

И старый гласъ его, небесной силы полный,

 Послышался и близь и вдаль;

И замолчала всяка тварь,

Внимая съ тихимъ умиленьемъ,

Перекрестився младъ и старъ,

Исполнились благоговѣньемъ.

И я слегка прислушивался

Глашанью вѣстника небесъ,

Но слыша чудный звукъ, душой расчувствовался,

Въ молитву погрузился весь;

И цѣлы тьмы священныхъ думъ

Невольно душу проходили,

И сердце грѣшное, и умъ

Въ небесны сферы подносили.

Вѣдь колоколъ вѣщалъ мнѣ ясно

Владычество и мощь Творца:

„Величію Его —, гудѣлъ онъ велегласно,—

Не отыщешь нигдѣ конца;

Онъ присносущъ, премудръ и благъ,

Добрѣйшій Властелинъ вселенной,

Онъ царь и Богъ, ты червь и прахъ,

Изъ ничего произведенный.

И солнца шаръ неистощимый,

Источникъ свѣта и огня,

И хоръ блестящихъ звѣздъ, числомъ невыразимый,

И свѣтлорусая луна,

И вся земля: вода и сушь,

Низовье, степь и океаны,

Гора и лѣсъ, дубрава, глушь,

Они Его руки созданья!

И ты, Адама сынъ виновный,

И ты строенье Божьихъ рукъ,

По плоти пепелъ, тля, презрѣнной пыли равный,

Но въ сущности нетлѣнный духъ!

Не механизмъ костей и жилъ!

Не вещество, не паръ прохожій,

Ты сила, выше прочихъ силъ,

Подобіе и образъ Божій!

Ты чистъ, какъ ангелы небесны,

Явился первобытно въ свѣтъ,

Какъ отблескъ Божества, невинностью прелестный,

Не зная горестей и бѣдъ:

Ты Бога пламенно любилъ

И пѣлъ Ему хвалебны гимны;

Тебѣ, Царю земли, служилъ

Весь міръ: пернаты, гады, скимны.

Но жаль, эпоха райской сласти

Была короткій только сонъ;

Непослушанье и жажда тщетной власти

Разбили вдругъ твой царскій тронъ!

Увы, лишился ты всѣхъ благъ,

Ты стался грѣшнымъ, бѣднымъ, слабымъ,

Проклятъ, испорченъ, гнусенъ, нагъ,

О, бывшій царь, ты стался рабомъ!

Ты стался рабомъ смерти, ада,

Дрянной добычею бѣсовъ,

Подвластный тяжестямъ труда, болѣзни, глада,

И всѣхъ житейскихъ пустяковъ.

Исчезъ, пропалъ блаженный рай,

И предъ тобой раскрылась бездна,

Стращали ужъ тебя ей лай,

Скрежетъ и клятва безполезна.

Но вотъ, Владыка правосудный,

Грѣха каратель, мститель зла, —

Внемли, о человѣкъ, неблагодарный, блудный,

Еще не погубилъ тебя!

Хоть приговоръ его и твердъ,

Но нѣтъ Его любви стѣсненья,

Онъ вѣчно благъ, онъ милосердъ,

Онъ полонъ ласкъ, благоволенья!

Онъ способъ изобрѣлъ чудесный,

Спасти отъ клятвы грѣшный родъ:

Самъ сынъ Его сошелъ, оставивъ тронъ небесный

И воспріялъ грѣховну плоть;

Избралъ за всѣхъ позорный крестъ,

И заплатилъ грѣха оброки,

Обезоружилъ вражью лесть,

И потревожилъ адъ глубокій.

Ты откупленъ, и лучъ надежды

Сталъ оживлять твой тусклый глазъ,

Добытое грѣхомъ пятно твоей одежды

Смылъ своею кровью Спасъ;

Тяжелый клятвы грузъ исчезъ,

Грѣха оковы ужъ разбиты,

И путь продѣлалъ до небесъ,

Врата спасенія открыты.

Ты откупленъ, однако воля

Твоя нетронута никакъ,

Ты воленъ въ дѣйствіяхъ, загробной жизни доля

Въ твоихъ оставлена рукахъ;

Имѣя умъ, чтобъ разсуждать,

Рѣшиться можешь ты на-двое,

Добро иль зло, блаженство — адъ,

Ты можешь выбирать любое.

И для того, внимай же чадо,

Не избирай грѣха и зла,

Чтобъ не хватилъ тебя въ свое козлино стадо

Твой врагъ, злорадный сатана!

Хоть ты изъ тьмы грѣха и всталъ,

Но плоть твоя все же немощна,

И умъ твой слабъ, и духъ твой вялъ,

И мысль твоя въ добрѣ непрочна.

О, сколько разъ и гордость жизни,

И лихорадочный ей шумъ,

И тѣла склонности, и прихоти капризы

Способны обморочить умъ!

О, сколько разъ и серебро,

Богатство, роскошь и наряды

Рождаютъ въ алчномъ сердцѣ зло,

Рождаютъ соблазновъ громады!

Ты вѣдь плывешь во бурномъ морѣ,

По изгибамъ мятежныхъ водъ,

Качаясь взадъ впередъ, то въ радостяхъ,

То средь потѣхъ, то средь заботъ, то въ горѣ,

Далеко — ли здѣсь до бѣды,

Далеко — ли и до крушенья?

О, слабый человѣкъ, блюди,

Стерегись грѣха, стерегись паденья!

О, берегись же сынъ Адама,

Лукавой хитрости враговъ,

Діаволъ, міръ и плоть не спятъ, стрегутъ упрямо.

Онъ слово Божіе вѣщалъ душѣ прекрасно,

Какъ истинный небесъ посолъ.

И загорѣлись сердце, грудь,

Чтобъ душу взять въ исподній ровъ.

Не сдайся имъ, но какъ герой,

Содѣлай добродѣтель строго,

Такъ удостоится твой бой,

Награды и вѣнца у Бога!“

Вотъ такъ гудѣлъ и молвилъ ясно

Соборной церкви колоколъ;

Душа, залитая слезами,

Узнавъ грѣховной жизни судъ,

Смирялась скоро съ небесами …

 

Листокъ 1893, ст. 280.