Уже разсвѣтаетъ, блѣднѣетъ денница,

И воздухъ прохладный носится вокругъ,

Въ саду и подъ крышей щебечетъ ужъ птица,

Роскошно облился росою весь лугъ.

И я ужъ собрался; густыми лѣсами

Тащусь на вершины по стежкѣ крутой,

Чтобъ тамъ наслаждаться ея красотами:

Нетлѣнно-дѣвичей природы святой!

Добравшись счастливо на гребень Бескида,

Предаю забвенью весь будничный вздоръ,

Колдунья — природа, красами облита,

Невольно рветъ душу въ небесный просторъ!

Ha небѣ безмрачномъ струятся богато

Лучи свѣтозарны, и весь небосклонъ

Расплылся алмазомъ, одѣлся во злато,

Блистаетъ красами монаршихъ коронъ.

Зарослыя глыбы, отвислыя скалы

Стоятъ надо мною, и горный потокъ

Бушуетъ въ ущельяхъ и сыплетъ хрустали,

Клубится, смущаетъ кремнистый песокъ.

И лѣсомъ дремучимъ шумитъ велегласно,

Упрямые камни долбитъ отъ вѣковъ,

И рыхлую почву срываетъ почастно,

Терзая коренье старинныхъ дубовъ.

Вдали раздается и гулъ водопада,

Шипѣнье, пруженье вспѣнившихся водъ,

Купаются тамо проворны Наяды, 1

Играя въ пучинѣ шальной хороводъ.

И ель вѣковѣчна, и букъ закаленный,

И кленъ благородный, и толпы грабинъ,

Качая главами, стоятъ изумленны,

И внемлютъ живому плесканью богинь.

И въ листьѣ древесномъ пѣвцы многогласны

По цѣлой густынѣ, и близъ и вдали,

Чирликаютъ пѣсни, чудесны, прекрасны,

О Божіей славѣ, о вѣчной любви.

Надъ лѣсомъ носятся орлы — великаны

И радостно мчатся въ прохладный зефиръ;

Парятъ величаво въ чужія намъ страны,

Далеко, высоко, въ надзвѣздный-то міръ . . .

Орлы молодые! и я вожделѣнно

Взлетѣлъ бы въ пространство вселенной, какъ вы;

Но мнѣ невозможно во плоти сей тлѣнной

Вполнѣ разрѣшиться отъ персти, увы!

Однако я духомъ умѣю подняться,

Могу воскрылиться мгновенно туда,

Куда вашимъ крыльямъ во вѣкъ не добраться:

Въ нерукотворный чертогъ, въ небеса!

Туда я и нынѣ духовно вздымаюсь,

Къ Создателю міра, къ Творцу всѣхъ концовъ,

Ha старомъ Бескидѣ Ему поклоняюсь,

Его величаю во вѣки вѣковъ!

 

1) Богини водъ и источниковъ.

Листокъ 1893, ст. 147.